Анатолий Добрынин - Сугубо доверительно [Посол в Вашингтоне при шести президентах США (1962-1986 гг.)]

Ознакомительная версия. Доступно 48 страниц из 318

Буквально за несколько дней до выборов у меня снова побывал Бжезинский. Он признал, что Картер потерял преимущество, которое у него было в борьбе с Рейганом и которое, как надеялись в Белом доме, сохранится до дня выборов, 4 ноября.

В ходе беседы Бжезинский несколько неожиданно завел разговор о себе и об отношении к нему лично в Советском Союзе. Он сказал, что многие из видных американцев, возвращающихся из поездки в СССР, где имели неофициальные беседы с советскими представителями, отмечали, что их собеседники резко критиковали его личную позицию в отношении СССР. Объясняли это якобы тем, что „он поляк, а от поляка трудно ждать каких-либо дружественных заявлений в отношении русских". От себя он добавил, что даже великий русский поэт Пушкин придерживался подобных антипольских взглядов.

По его словам, история действительно внесла немало сложностей в отношения между поляками и русскими, от этого трагического прошлого полностью не удалось еще избавиться. Возможно, подсознательно оно осталось и у него. Однако сознательно он убежден в другом: национальная судьба поляков все же неразрывно связана с СССР, с Россией. В контексте борьбы немцев за объединение Германии у Польши нет других исторических перспектив, как союз с Москвой, ставка на ее помощь. Без этого немцы сомнут Польшу. В этом он убежден, и, как „бывший поляк", он не видит другой альтернативы для Польши. Разумеется, мне далеко не все нравится в СССР и в его политике, добавил он{25}.

Короче, подчеркнул Бжезинский, я не такой уж антисоветчик, каким меня считают в Москве. Во всяком случае, в этом плане я ничуть не хуже Киссинджера. Правда, ему повезло в том смысле, что с самого начала прихода Никсона к власти последний послал его в Москву для переговоров, где он встретился с Брежневым, Громыко и некоторыми другими руководителями. Киссинджеру, таким образом, удалось установить отношения личного доверия с советским руководством, хотя оно вряд ли обольщалось насчет личности самого Киссинджера и его взглядов. Я же ходом событий оказался в позиции „серого кардинала" с твердой репутацией стопроцентного антисоветчика, с которым никто из советских руководителей даже не хочет разговаривать, заключил помощник президента.

Отвечая Бжезинскому, я заметил, что вопрос о выборе американского представителя для переговоров с нами решался не нами, а президентом США. Мы, разумеется, приняли бы любой выбор Картера.

В целом подтекст высказывания Бжезинского сводился к следующему: в случае перевыборов Картера он был бы не прочь выйти на передовые позиции официальных и конфиденциальных отношений администрации с нами. Лично я думал, что в любом случае это было бы лучше для наших отношений, чем закулисные маневры раздраженного помощника президента.

Мы оба еще не знали, что это была наша последняя встреча, в которой он участвовал в своем официальном качестве.

На президентских выборах в США победил кандидат республиканской партии Рейган. За него проголосовал 51 процент избирателей, участвовавших в выборах. За Картера проголосовал 41 процент, а за независимого кандидата Д.Андерсона — 7 процентов. Рейган победил в 44 штатах из 50. Картер лишь в 6 штатах. Однако какого-то широкого мандата от избирателей Рейган не получил. Он оказался избранным голосами лишь примерно четверти (26,9 процента) американцев, имевших право участвовать в выборах.

В результате выборов республиканцы получили в сенате большинство в 53 места (впервые с 1954 года), а демократы — 47 (до выборов было соответственно 41 и 59 мест). Не прошли в сенат и ведущие деятели демократической партии, пользовавшиеся репутацией либералов: председатель сенатского комитета по иностранным делам Черч, председатель комитета по разведке Бай, сенаторы Макговерн, Калвер, Джавитс.

Своей политикой Картер способствовал кризису традиционного либерализма, во многом утратившего значение влиятельного политического течения в США. Правление Картера сильно дискредитировало и авторитет демократической партии.

Картер не сумел извлечь пользу из наиболее выигрышных для себя вопросов: о войне и мире и договоре об ОСВ-2. Рейган же довольно удачно использовал его просчеты, показав, что Картер сам поставил под сомнение значение договора об ОСВ-2, отсрочив его ратификацию. К тому же на финишной прямой Рейган заметно сбавил тон в отношении „силового" подхода, во внешней политике США. Он стал чаще упоминать о желательности переговоров с СССР. Против Картера обернулся и другой внешнеполитический фактор — вопрос об американских заложниках в Иране. Сообщения об их возможном скором освобождении вызвали сначала в США за несколько дней до выборов волну оптимистических ожиданий, которые затем сменились уже волной разочарования и новыми обвинениями в адрес „слабого президента".

Результаты выборов свидетельствовали о полной неудаче правления Картера как во внешней, так и во внутренней политике. У большинства американцев сложилось убеждение, что Картер не принадлежит к числу твердых, решительных и умных государственных деятелей, в которых нуждалась страна. В этом, видимо, ответ на вопрос о том, как могло получиться, что президент, вступивший в свою должность в 1976 году в результате впечатляющей победы, в 1980 году был отвергнут избирателями после первого же срока пребывания в Белом доме.

По моим наблюдениям, одна из бед Картера заключалась также в том, что он не имел надежной опоры в собственной партии. Он не принадлежал до своего избрания к традиционной партийной элите и в конце своего президентства в значительной мере оставался аутсайдером в демократической партии в Вашингтоне, в частности среди демократов в конгрессе.

Недостаточно активно поддерживал Картера и крупный бизнес. В начале октября, как рассказывал мне известный промышленник Хаммер, Картер пригласил на завтрак крупных бизнесменов, в основном евреев. Озабоченный успехами Рейгана, президент призвал бизнесменов прежде всего изыскать дополнительные средства для оплаты его выступлений по телевидению и радио. Он особенно подчеркивал значение для него поддержки еврейской общины, в таких решающих для президентских выборов штатах, как Нью-Йорк, Калифорния, Флорида, Пенсильвания, и др. Картер жаловался, что еврейская община в США не ценит того, что он сделал для Израиля, способствовав достижению кэмп-дэвидского соглашения и продолжая оказывать огромную военную и экономическую помощь Израилю. В заключение Картер просил бизнесменов, включая Хаммера, повлиять на еврейскую общину в его пользу.

Ознакомительная версия. Доступно 48 страниц из 318